должно было пройти «всякое слово, видение и откровение и быть строго очищено от всякого чуждого примешения темперамента или частного свойства объявляющего оное члена».
Пророчества совершались в состоянии «экстатическом», которое достигалось соблюдением особых правил, предписанных обрядниками: просветленный должен был являть собою орудие небесной воли, для чего требовалось полное отречение от «самости» и «погружение себя всецело в созерцательное состояние». Ритуалом предписывались пост, уединение, молчание, молитва и т. п., причем время подготовки было распределено строго по часам. Собору просветленных было «доступно блаженство озарения», «все наивысочайшие, все наисокровеннейшие таинства оному открыты и легко открыты быть могут». Сношения с небом заключались «в слове или голосе внятном, как внутреннем, так и наружном, и в видениях и откровениях пророческих, при чем не только ангелы и святые, и от мира отшедшие блаженные души, но и сам Господь иногда является и говорит». Вот эти-то пророчества во время собраний и приближение к царству небесному путем единственно лишь откровений свыше и составляли главное отличие учения Грабянки от исповедуемого в розенкрейцерских ложах.
Любопытен документ под названием «прокламация», содержащий предварительные сведения об обществе «Народа Божия» с целью привлечения новых адептов. В этой прокламации цель и работы объяснены в целом ряде параграфов, на которые не преминули дать разъяснения розенкрейцеры, желая оградить от вовлечения в сети врага своих приверженцев.
Такой прием воздействия был вызван вступлением в союз гр. Грабянки выдающихся розенкрейцеров, как-то: А.Ф. Лабзина и сладкоречивого А.А. Ленивцева. На 11-й пункт прокламации, в котором утверждалось, что общество «Народа Божьего» обладает верным путем к достижению истин как в рассуждении духовного и нравственного, так и физического, что оно есть «действительнейшее орудие в руках Провидения», имея сношения через посредство просветленных с самим небом, розенкрейцеры объявляли, что путь к достижению истины имеется в Ордене Златорозового креста; этот путь, испытанный опытами и верный, есть путь возрождения, самосовершенствования. Вступление в сообщество Грабянки еще не есть средство сделаться пророками, «ибо туда же себя принесем». Тут же, однако, намекает-ся, что озарений удостаиваются и братья в лоне Ордена. «Таинства же милостиво открываются и нам, но мы знаем, что они нам настолько полезны, насколько успеваем в возрождении, без чего небо нам не есть средство войти в него, и оно же недалеко, а в нас самих».
Как и в розенкрейцерских ложах, в ложе графа Грабянки занимались кроме теософии еще и алхимией, магией, но, утверждая, что братья златорозового креста изучают «магию белую, божественную», начальники-розенкрейцеры обвиняли последователей гр. Грабянки в чернокнижии, занятии черною магией, сношении со злыми духами. Сокрушаясь о нетвердости некоторых братьев, увлекшихся новым учением, начальники пишут: «Знакомые нам в своем пути колеблются и не ведают, куда пристать и, Боже их помилуй, попадут на како-магов или на иллюминатов».
К ложе Грабянки, кроме Лабзина и Ленивцева, принадлежали и другие масоны: П.И. Донауров, П.И. Озеров-Дерябин, Ф.П. Лубяновский, посещали ложу и женщины, например М.А. Нарышкина. Ложа собиралась в покоях гофмаршала цесаревича Константина Павловича в Мраморном дворце, иногда же собирались и у вдовы С.И. Плещеева.
Увлечение «духовидением» было особенно сильно около 1806 г., в 1807 г. гр. Грабянка был арестован и заключен в крепость. Собрания постепенно прекратились, однако о них было много «говору и шуму в высоких кругах», по словам П.И. Голенищева-Кутузова, хотя можно полагать с уверенностью, что распространению «толков невыгодных» особенно содействовали розенкрейцеры своими циркулярными предостережениями.
В предупреждении упомянуты также и иллюминаты, к которым розенкрейцеры, по объяснению П.И. Голенищева-Кутузова, причисляли и Фесслерову[105] систему. Такая иллюминатская ложа И.А. Фесслера существовала в Петербурге в 1807–1810 гг., собираясь у барона Розенкампфа то на дому, то в саду при здании комиссии законов. Есть указания, что ложа называлась «Полярная звезда». управляющим мастером был сам И.А. Фесслер, а членами — увлеченный им и келейно посвященный М.М. Сперанский, а также масоны профессор Ф.Л. Гауеншильд, Дерябин, Злобин, проф. Лоди, Магницкий, Пезаровиус, Ренненкампф, барон Розенкампф.
Из «Несчастных приключений Вас. Баронщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света с 178-1787», Спб., 1787 (собрание Шибанова)
И.А. Фесслер в истории Ордена Свободных Каменщиков занимает видное место как преобразователь и учредитель системы, которая известна под названием «сиентифической» и Фесслеровой. Розенкрейцерами система эта считалась вредной и иллюминатской, на самом же деле она включала три иоанновские символические степени староанглийской системы, сильно упрощенного ритуала и степени «познаний», ставившие целью ознакомить научным образом с сущностью различнейших масонских систем, где-либо и когда-либо существовавших. Таким образом, по плану Фесслера масоны высоких степеней знакомились с историей вольнокаменщического Ордена с древнейших времен. Каждому вступлению в степень познания предшествовало символическое посвящение, представлявшее некоторые заветы царственного искусства.
По примеру Лессинга и Фихте Фесслер ставил масонству широкие нравственно-философские задачи, он вносил в свою систему либеральную религиозность и мораль. Целью истинных масонов он ставил создание нового общества и в нравственном воспитании усматривал средство к перевоспитанию гражданскому; сознание высокого предназначения человека, сознание достоинства и долга он почитал самым верным путем к достижению века Астреи. Евангелие им почиталось книгою высочайшей премудрости, священной великими своими заветами. Спаситель чтился, «яко недосягаемый моральный идеал».
Вскоре круг почитателей Фесслера, вызванного в Россию в 1809 г. для занятия в СПб. Духовной академии кафедры еврейского языка, сильно увеличился; к кружку его примкнули многие ученые различнейших областей науки. Известный медик Е.Е. Эллизен, богослов, пастор Фольборт, деятель различных филантропических кружков П.П. Пезаровиус[106], библиофил, книготорговец К. Вейгер, А.П. Тургенев, С.С. Уваров, попечитель СПб. учебного округа с конца 1810 г., и др.
И.В. Бебер увидел в Фесслере сильного соперника и высказывал большое недовольство его деятельностью, внесшей разлад в братство. Он обвинял Фесслера в желании «сделать диверсию» и всячески противодействовал усиливавшемуся его влиянию. Кто из великих масонов вышел бы окончательным победителем из завязавшейся борьбы, трудно сказать, так как почти в самом начале она пресеклась отъездом Фесслера из Петербурга вследствие его отставки с должности преподавателя Духовной академии. В феврале 1811 г. он уехал в Вольск, где ему представилась возможность работать в частном учебном заведении, позднее он поселился в Саратове.
Высокообразованный, с критическим чутьем и богатым запасом научных познаний, Фесслер к тому же обладал способностью увлекательно и в то же время систематически излагать свои мысли, чем объясняются успехи его среди людей науки. В академии студенты были сильно увлечены его лекциями по философии, но заметный либерализм в вопросах догматики и принадлежность его к масонскому толку направления, еще не обычного для России, внушили начальству академии опасения, и Фесслер был отставлен. По рассказу Бебера, Фесслера обвиняли в распространении между
